Category: музыка

гб

Телефон

Навещал ребёнка в лагере, гуляли по территории, нашли телефон. Лежит себе на тропинке, тёплый ещё, наверняка только что выпал из кармана какого нибудь оболтуса. Сперва хотели отнести на охрану, но по дороге решили, что можем и сами позвонить по какому нибудь номеру, выяснить имя владельца, и вернуть ему телефон. Так даже приятнее.

В телефонной книге было только два контакта. "Мама" и "Папа". Секунду помешкав, я нажал "Папу".

- Привет, сынок! - раздался в трубке густой приятный баритон.

- Простите, это не сынок. - сказал я. - Мы нашли телефон, хотим вернуть владельцу. Это телефон вашего сына?

- Да, сына. - слегка растерянно ответил собеседник на том конце. - А как он у вас оказался?

- Говорю же - нашли. Гуляли, смотрим телефон лежит. Наверное из кармана выпал. Он у вас в каком отряде?

- Кто?

Баритон откровенно тупил. "Надо было мамаше звонить" - подумал я. С другой стороны, мне легко было понять растерянность отца, когда с номера ребёнка звонит какой-то непонятный мужик. Поэтому я терпеливо повторил.

- Сын ваш. В каком он отряде, вы знаете?

Collapse )
promo raketchik july 14, 2010 10:27 107
Buy for 50 tokens
Жила-была собака. У собаки был забор, в заборе были ворота, в воротах было окошко. Специальное окошко, собачье. Что бы собака через это окошко могла изучать окружающий мир. Ну, собака всё изучила (а фиг ли там изучать? деревенская улица) и ей стало скучно. И от скуки она придумала себе…
гб

История о том, как я однажды струной от гитары едва не придушил одного известного барда.

А дело было так.

Была какая-то то ли бардовская, то ли туристическая тусовка, то ли слёт то ли съезд, я не особо разбираюсь, случайно там оказался, меня ребята из Нижнего затащили. Год был, не соврать бы, восемьдесят восьмой или восемьдесят девятый, помню смутно, потому что квасить начали ещё в дороге, а уж на месте развернулись маманегорюй. Проходило всё это мероприятие где-то в глухих подмосковных лесах, шли по маркерам, московские бродяги такие дела всегда шифровали со страшной силой, народу было немного, чисто свои, человек может двести или триста, причем половина потерялась по дороге, потому что с маркерами кто-то сильно накосячил.

Но это всё так, к слову. Collapse )
гб

Гости

Знакомый рассказывает. Приезжали в гости хохлы, привезли с собой домашней горилки. Вечером устроили дегустацию. Пили горилку, закусывали салом, говорили о международном положении. Пришли к выводу, что во всех бедах виноваты пидарасы-политики, а нормальные люди, при наличии правильной горилки, сами меж собой всегда во всем разберутся. Выпили за Украину, выпили за Россию. Потом за Гагарина, за Крым, за победу над фашистами, и почему-то за Сальвадора Дали. Почему именно за Сальвадора Дали помню уже смутно, а точнее не помню совсем.

Ночью снился сон. Collapse )
гб

Слово, или как я однажды пел для кровавой гебни

Однажды, на самой заре перестройки, мне организовали выступление в каком-то подмосковном пансионате КГБ СССР. Я согласился, было интересно. Наконец-то взгляну в глаза этем сатрапам - подумал я. Дело было где-то под Ступино, точнее не скажу, везли меня туда и обратно в глухо тонированной черной волге. Некая пикантность ситуации заключалась в том, что репертуар мой на тот момент составляли в основном песни на т.н. "остросоциальные темы", преимущественно сатирического содержания.

В небольшом уютном зале, к моему разочарованию, сидели в основном не яркие представители "кровавой гэбни", а чопорные старушки и дамы средних лет, с редкими вкраплениями аккуратных старичков далеко не шпионской наружности. Однако я знал, что внешность обманчива, и стал глядеть на руки, что бы разглядеть плохо смытые следы крови от недавних пыток. Крови не было тоже.

Collapse )


гб

Концерт

Наивный как бухнёт, так в нём просыпаются недюжинная предприимчивость и инициативность. Последний раз он инициировал скупку всех кабачков в радиусе километра от нашего дома. У него внезапно возникла навязчивая идея угостить нас правильными оладьями из кабачков. Толчком к этой идее послужила сковорода. Хорошая конечно, с керамическим покрытием, но вполне себе обычная сковорода больших размеров, которую он увидел в нашем супермаркете. В супермаркет мы пошли за наполнителем для кошачьего туалета. Наполнителя мы так и не купили, потому что Наивному на глаза попалась сковорода.
- Боже, какая сковорода! - сказал Наивный, и кассиры на кассе вздрогнули. - Да это же идеальная сковорода для оладьев из кабачков! И всего пятьсот рублей! Да у нас в Москве такая сковорода тысяч шесть стоит!

Collapse )
гб

И о рыбалке

Первый раз вчера не высидел на рыбалке до утра.
В два снялся, и уехал. Громко в темноте напевая песню Ю. Антонова "Вот как бывает".
Не, так-то нормально всё. Но я ещё когда собирался, что-то подсказывало, что может не надо мне сегодня на рыбалку ехать. То ли интуиция, то ли сломанное в процессе сборов удилище, то ли черви, разбежавшиеся по холодильнику. Короче, всё не в путь. Но охота же блять пуще неволи! И эта мысль, постоянная, как пуля у виска - тук-тук, тук-тук, скоро зима, скоро зима, лови момент, пока погода.

Приехал, прикормил, расставился. Негромко напевая песню "По долинам и по взгорьям".
Даже клёв видел.
Collapse )
гб

Вспомним, как на Запад шли по Украине




Давай закурим
Музыка: М. Табачников Слова: И. Френкель



Теплый ветер дует, развезло дороги,
И на Южном фронте оттепель опять.
Тает снег в Ростове, тает в Таганроге.
Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать.

Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах
Где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить.
Вспомню я пехоту, и родную роту,
И тебя - за то, что ты дал мне закурить.

Давай закурим, товарищ, по одной,
Давай закурим, товарищ мой!

Нас опять Одесса встретит как хозяев,
Звезды Черноморья будут нам сиять.
Славную Каховку, город Николаев,
Эти дни когда—нибудь мы будем вспоминать.

А когда не станет горя и в помине,
И к своим любимым мы придем опять,
Вспомним, как на Запад шли по Украине,
Эти дни когда—нибудь мы будем вспоминать.

1943 год

Другие песни военных лет в исполнении студентов Одесской национальной юридической академии, 2010 год.

гб

Подарок

Знакомая рассказывает, назовём её Наденька.

(И тут сразу такие десять комментариев - "Э! А чо сразу Наденька?! Давайте назовём её лучше Анечкой!"
Ну хорошо, пусть будет Анечка. Мне без разницы.
Тем более что её всё равно Олечка зовут.)


Ладно. Собралась значит Олечка в гости к приятелям, зашла по дороге в детский мир, игрушку ребёнку купить.

- Народу нет никого, стою у стеллажа, выбираю. Дешевую не хочется, на дорогую денег жалко. Выберу что нибудь - ах, какая прелесть. Потом на ценник, - ой нет, дорого. Обратно поставлю. Другую возьму. Снова на ценник - да ни в жизнь! За такие деньги? И вот стою так, сама с собой разговариваю, и вдруг откуда-то сверху, хорошим таким баритоном, с оттяжкой, на весь магазин, укоризненно:

Collapse )
гб

Кто ж его уволит? Оно же - дерево!

На одном предприятии, в честь юбилея, решили заложить парк.
То есть посадить деревья.
Ровно 500 штук, по числу работников предприятия.

Купили оркестр, ленточку, ножницы, лопаты.
Сделали капсулу, закатали туда наказ будущим поколениям.
Пригласили главу города, дали анонс в местной многотиражке.
Заказали в питомнике саженцы.

При посадке неожиданно выяснилось, что саженцев привезли не 500, а 489.
Разбираться не стали, что б не смазывать торжество момента.
Просто взяли и уволили 11 человек по сокращению штата.
Ну и ещё двоих за компанию. А вдруг какие-то не приживутся?

Приказ о сокращении штата директор подписал задним числом.
Короче, всё прошло успешно.
Юбилей удался.

(По мотивам производственных будней Нималадога)
гб

Про странности памяти

Как-то давно Дима Вернер у себя в журнале спрашивал, кто как относится к своей службе в армии. (Буде такая имела место быть)
И там ещё, по моему в комментариях, прозвучала мысль, что вот странно мол. Армия, срочная служба в смысле, весьма вроде бы неприятная штука, а вспоминается с ностальгией. Парадокс.
И ведь действительно. И не только кстати армия. Комочки в манной каше, строгие учителя, осенние промозглые поездки "на карттошку", задолженность за два семестра... Все эти казалось бы по сути весьма неприятные вещи со временем имеют свойство менять полярность.
Вот последний буквально пример.

Шарился тут намедни в поисках кой чего на ютубе, и неожиданно наткнулся на целую кучку видео с Грушинского фестиваля образца 1998 года.
Просто целый концерт, разбитый на ролики по исполнителям.
Я конечно хорошо помню грушинку девяносто восьмого, последний раз, когда я случайно и неожиданно для самого себя даже оказался на этом сомнительном мероприятии.
Это была не сказать что весёлая (но и не грустная!), а просто такая вот романтическая весьма, связанная с одной милой леди из Сургута, история. Я её потом может как нибудь расскажу.

Но зацепило меня не это. Не ностальгия по густой ещё шевелюре, и неожиданным эрекциям в общественных местах без всякого видимого повода.
А споткнулся я на пометке "3 эстрада".
"Третья эстрада, третья эстрада... Что-т-то знако..."
И вдруг вспомнил! Бааа! Так ведь это же...
Черт! Так ведь это та самая пресловутая третья эстрада, будь она неладна! Точно? Точно-точно!

А было так.
Самарский приятель (не приятель даже, а просто партнер по бизнесу) забросил нас на машине до поляны и уехал, пообещав вернуться через три дня. Помыкавшись по окрестностям, (народу уже было полным-полно, поляна шипела как масло на сковородке), мы нашли наконец неплохое, довольно тихое местечко на опушке. Подальше, как мне казалось, от всей этой навязчивой творческой активности всяких самодеятельных авторов с их конкурсными прослушками и прочими чайханами. Потому что лично мне не хотелось никакой нахрен авторской песни, а хотелось поскорее обустроиться и слегка покимарить. Потому что ночь в поезде, потом не очень простые переговоры, потом опять дорога... Короче, хотелось чая, тишины, и покоя. Какой вообще возможен на грушинке. И мы наконец расположились. В лесочке на опушке.

За спиной у нас была фестивальная поляна, слева стояла семья из Ульяновска. Приятные, дружелюбные и спокойные ребята, с которыми мы тут же познакомились. Прямо по курсу шумная многочисленная компания непрестанно бухала и без конца орала одну и ту же песню про зелёное небо и красные облака. Эти, как ни странно, тоже никакой опасности уединению не представляли. Такие, знаете, прожженые фестивальные зубры, к себе не зовём, но и к вам не шастаем. И наконец справа, в каком-то буреломе, стояла плотно замаскированная ветками четверка жигулей, на борту которой синей краской было жырно написано "ТАНК", а из открытого окна торчал костыль. Не железнодорожный, а такой знаете... медицинский, который если когда нижнюю конечность сломаешь. Несмотря на настежь открытые окна, за все три дня я ни разу не видел, что бы к машине кто-то подошел.

Ну, вот так примерно всё и было.
То есть условия считай идеальные для отдыха и медитаций.
День катился к вечеру, я разжился у добрых ульяновцев кипятком, набодяжил себе чайку, и уже хотел было расслабиться и забыться, как вдруг где-то совсем рядом раздалось усиленное электричеством.
- Добрый день!

Прямо над ухом главное. Я аж подпрыгнул.
- Здрасьте блять! - сказал я удивленно, пытаясь понять, откуда звук.
Тот же голос незамедлительно и придурковато-радостно ответил.
- Добрый день, дорогие друзья! Мы рады вас приветствовать на третьей эстраде нашего фестиваля, где сейчас начнется концерт почетных гостей и лауреатов прошлых лет! Так что располагайтесь поудобнее, и получайте удовольствие. А на сцену приглашается..."
Вот так примерно оно всё это сказало.
И сразу началось.
Откуда исходил звук видно не было. Но было ясно, что мы как последние идиоты оказались под боком одной из фестивальных площадок.
"Вот чёрт!" - подумал я. Потом ещё подумал, и махнул рукой - "Да и хер с ним!"
В конце концов, лауреаты прошлых лет мало чем отличались от бухающих напротив поклонников "зилёнае небо, красные облака, а больше краски не было у чюдакаааа!" А даже наоборот. Эти две аккустические субстанции, смешиваясь, являли собой какой-то совершенно потусторонний, межгалактический микс, который не мешал, а даже наоборот, создавал такой мощный эффект единения и уединения одновременно. (За что я собственно эти фестивали в своё время и полюбил)

Так что я махнул рукой, и снова расслабился.
Однако совсем не то думала моя спутница. Если для меня вся эта песенная вакханалия была пройденным, и уже практически забытым этапом, то эта только-только окунулась.
- Ой! Это кто поёт? - спросила она, прикрывая правое, в которое стучались зилёные облака, и напряженно оттопыривая другое, левое ухо.
- Кочетков.
- Ой! Это вот тот, который...
- Тот, который. - обреченно не стал врать я, уже подозревая, чем это кончится.
- Ой, пойдём послушаем!
- Слушай, ну давай отдохнем чуть-чуть, а? Ещё наслушаешься, я те обещаю.
- Ой! Ну ты отдыхай тогда, ладно? Я одна схожу! Можно? Ну мне хоооочется! Я не устала! Ну пожаааалуста!

Полчаса назад это хрупкое созданье из нефтедобывающих регионов нашей необъятной родины село прямо посредине центрального фестивального проспекта, и категорически отказывалось двигаться дальше по причине невозможности этага. "Ой, бедные рученькиии моииии! Ой бедные ноженькиии моииии!" А теперь она видите ли "не устала". Она "сходит блин одна"!
Выпустить мадам одну одинёшеньку в толпу, по численности превышающую население этого её Сургута раза в три, было равнозначно расстаться с ней навсегда. Я, честно говоря, был к этому ещё не готов. Ну, не все ещё вопросы жанра, можно так сказать, мы успели обсудить...
Так что пришлось мне беззвучно матерясь и проклиная всех лауреатов вместе с дипломантами, спешно допивать свой чай.
Впрочем, идти никуда особо не пришлось. Через пару десятков метров пресловутая третья эстрада вместе с шумной толпой зрителей оказалась как на ладони.
На Кочеткова мы конечно не успели. Но особо ничего не потеряли. Потом были Ященко и Луньков с Калмыковым, Козловский и Чебоксарова, и черта лысага там не было. А когда начало смеркаться и заморосил отвратительный грушинский дождик, на сцене появился Митяев. Глаза моей спутницы засветились в темноте.
- Ой, это Митяев?!
- Это Митяев.
- Ой! Митяаааееев!

Тьфу ты, прости господи!
Короче, я проклял всё на свете.
И Митяева, и эту третью эстраду вместе с её гостями и лауреатами, и дождик этот нерасторопный какой-то, ни туда ни сюда, и себя. За то что умудрился среди всей этой бескрайней вакханалии вляпаться в самый разгул песеннага творчества. За то, что вместо приятнага уединения и единения с милой спутницей я вынужден как дурак стоять на опушке изнасилованного многими поколениями любителей жанра леса, держать над её головой зонтик, с которого капает за шиворот, и слушать эту дурацкую лирику про ножи, корабли, сентябри, и прочую хрень.

Вы не подумайте, я в принципе ничего не имею против авторской песни. Даже наоборот.
Но вот тут так сложилось. Где-то даже я бы сказал склалось.
Нет, ну потом-то конечно всё было. И гости устали петь, и спутница моя устала слушать, и мы вернулись к костру, и мило общались, и вообще прекрасно провели время. Но вот эта третья эстрада под боком врезалась в память, как мерзкая крошка на шелковой простыне наших безоблачных отношений.

Я к чему всё это рассказал-то?
Да просто так. Такие вот выкрутасы памяти. Сколько времени-то прошло? И милая леди из Сургута вместе с её внезапно вспыхнувшей любовью к авторской песне посредством почему-то меня давно канула в небытие... И "мы с тобой давно уже не те", как говорится.
И вдруг накося. Кучка на ютубе. Концерт девяносто восьмого на третьей эстраде.
И вот знаете что? Я его с удовольствием послушал. Весь. Всё-всё, что тогда с досадой пропустил мимо ушей, всё прослушал с большим удовольствием.

... Вспыхивают в темноте огоньки сигарет и фонариков, светится вдалеке эстрада, шуршат капли дождя по ткани зонта, острые лопатки упираются в грудь, а мокрые волосы пахнут терпко и завораживающе. С каждым выходящим на сцену она запрокидывает голову, и спрашивает шепотом.
- А это кто?
Я наклоняюсь, чтобы ответить, и щека у неё тёплая и мягкая.

(Так просто рассказал, ни для чего)