Ракетчик

Вот кстати про животных.
Мысль, начатая мной на одном форуме, но так и не законченная.

Была у меня по молодости, я только-только в Москву переехал, одна дама сердца. Любовь у нас была... Невероятная просто! Прям такая любовь, что только смерть могла нас рразлучить.

А дама эта (то есть тогда ещё девченка совсем конечно), надо сказать, работала в московском зоопарке.
Она была биолог по образованию, писала диссертацию, и устроилась в зоопарк, что бы там значит, без отрыва от производства, наблюдать за приматами, получая бесценный научный опыт.

Ну и поскольку большую часть своего времени она проводила с обезьянами, то естественным путем и вполне очевидно, что мы про них чаще всего и говорили. Она делилась со мной всякими своими научными наблюдениями, открытиями, а мне и правда было интересно. Я ведь человек любознательный весьма. Тем более что рассказывала она про них увлеченно и интересно, не как про подопытных обезьян, а как все равно что про подружек своих. Наделяя их всякими человеческими чертами и качествами. Так что со временем и мне эти обезьяны стали как родные. Я знал их по именам, в лицо, и даже почти научился различать по запаху, когда случилось следующее.
( читать дальше про любовь и обезьян )

В силу ли особенностей ландшафта, по причине ли каких-то исторически сложившихся традиций, но только платформа №1 на станции Пушкино Московской железной дороги, та что "от Москвы", имеет не прямую, как и положено любой уважающей себя платформе, форму (простите за тавтологию), а выгнута дугой.
Или линзой. Или полумесяцем. Или серпом. Или имеет форму турецкого ятагана. Кому как больше нравится. Неважно.
Важно, что она кривая, как моя жизнь.
По причине этого машинист при посадке и высадке пассажиров не видит в зеркало заднего вида ничего дальше второго вагона.
В связи с чем, во избежание прищемления кормы какой нибудь пушкинской старушке, бригады электропоездов на станции Пушкино поступают следующим образом.
Пока производится высадка, помощник машиниста выходит из кабины и идёт в сторону хвоста. Там, где-то на уровне третьего-четвёртого вагонов, у ограждения, находится лавочка, единственное место на перроне, от которого и можно обозреть всю зону посадки от начала и до конца. Иногда, для лучшего обзора, он даже забирается на эту лавочку. Убедившись, что посадка закончена, помощник подаёт тайный знак машинисту, тот закрывает двери, помощник возвращается в кабину, и только после этого электричка трогается.
На эти маневры мало кто из пассажиров обращает внимание, но это так. Не зря даже в графике поездов стоянка в Пушкино составляет не пол-минуты, как везде, а минуты две, или даже три.

Погожим апрельским утром электричка Москва-Александров подошла к платформе Пушкино без опозданий. Тютелька в тютельку.
( Читать дальше )

Об этом незамысловатом происшествии мне поведал начальник пушкинского участка московской железной дороги. Он утверждает, что именно после этого незначительного инцидента на перронах стали появляться камеры слежения, которые транслируют изображение на мониторы, стоящие у края платформы, аккурат напротив кабины машиниста.
Черт знает, может так и есть. И правда, стоят везде мониторы, камеры... Но я всё равно почти каждый день наблюдаю, как из кабины электрички Москва - Сергиев Посад выскакивает помощник машиниста, и мчится по перрону в сторону печально известной лавочки. То ли мониторы не той системы, то ли просто традиция.

- А что, - спрашиваю я начальника участка, - неужели нельзя просто сделать прямую платформу?
- Нельзя! - с нажимом утверждает тот.
- Почему? - спрашиваю я.
- Потому!!! - говорит начальник участка категорично, и сворачивает тему.

Мне кажется он и сам не знает.

В далекие приснопамятные времена, когда попы ещё работали на совесть, а не на прибыль, все очень любили ходить смотреть на крестный ход. Особенно молодежь. Это было такое развлечение, неформальное молодежное культурно-массовое мероприятие. Мероприятие это партией и правительством не особо поощрялось, а даже наоборот, порицалось. И если в обычные дни церковь была отделена от государства просто забором, то на крестный ход она огораживалась ещё и усиленными патрулями милиции. Милиция, с одной стороны, охраняла верующих от посягательства пьяных дебоширов, а с другой - оберегала слабые души нетрезвых чаще всего атеистов от соблазна падения в пучину мракобесия и православия (что с точки зрения партии и правительства было в принципе одно и то же).

Шел нескучный восемдесят шестой, погоды стояли отличные, мы отработали вторую смену, выкатились за проходную, и Саня сказал.
- Пацаны! А айда на крестный ход!?

Саня был товарищ авторитетный.
Кроме того, что в свои неполные тридцать он был наставником, рационализатором, и секретарем комсомольской организации цеха, он был ещё жутким прощелыгой. Я уже рассказывал, как он вынес с завода для личных нужд несколько упаковок керамической плитки на глазах у ВОХРы? Нет? Ну, в двух словах.

( Читать дальше )

Такая вот, пусть не совсем пасхальная, но вполне достоверная история.
Христос, как говорится, Воскресе.

Вчера, чих-пых туда-сюда, пошли со шкетом в стоматологию.
Это вот в рамках прохождения медкомиссии перед школой.
Зубы перед школой проверить, это первое дело. Без хороших зубов в школе делать нечего, все знают.
У шкета зубы очень хорошие (тьфутьфутьфу). В отличие от папы. Ну, он и кофе по ночам литрами не хрючит, и не курит по три пачки. Так что его зубы вызывают здоровую зависть. У меня таких даже в его возрасте не было. И дырок.
Самое главное, конечно, - дырок.
Дырки между зубами это у него от мамы. Зубы хорошие от деда Вити, а дырки от мамы. (От меня - две макушки, кто понимает)
Даже не знаю, что для пацана важнее. У меня в детстве дырок не было, и я всегда завидовал тем у кого есть. Дыркой хорошо цыкать и смачно длинно сплёвывать. Делая презрительное лицо. Особенно когда больно. Получается весьма мужественно. Так-то, как ни крепись, если больно - морда всё равно кислая. А если есть дырка, цыкнул, сплюнул презрительно, и сразу вид другой. Бравый, дураковатый, и залихвацкий. Людей с таким выражением лица уважали всегда, во все времена и в любой компании.
Шкет цыкать и сплёвывать пока не умеет, ну так он и в школу ещё не ходит. Пойдёт - научат. На то она и школа.

Ну вот, идём в стоматологию, и шкет так интересуется, куда-чо-зачем.
Я объясняю.
Проверят зубы, всё ли там в порядке. Если в порядке - дадут справку. Если не в порядке - выведут за поликлинику и расстреляют.
Смеётся. Спрашивает - а как проверят? Как проверять-то будут?
Я говорю - дадут специальную медную проволоку. Если перекусишь, значит всё в порядке. Нет - собирай вещи.
Смеётся опять. Но уже так, не очень уверенно. Чувствуется, смех-смехом, а в уме прикидывает, сможет перекусить или нет?

Это такой тест на чувство юмора. Потому что не дай бог чувство юмора ему от бабки досталось. Тогда расстрелять за поликлиникой - это самый гуманный вариант. Потому что жить с таким чувством юмора, - только мучиться.
Про чувство юмора его бабки, Татьяны Ивановны, я уже рассказывал. И возможно не раз. Потому что ну это можно книгу писать. Оооочень толстую. Раньше, когда мне перед поездкой к тёще рот скотчем ещё не заклеивали, я на это дело как-то внимания не обращал. И бывало шутил. Ну да, есть такой пердимонокль, мои шутки не всегда и не все понимают (почему-то). Но с Таттьяной Ивановной я всегда старался шутить в щадящем режиме, как-то лицом даже стараясь выделить, что вот сейчас я как раз как бы шучу. Пока мне не сказали, что Татьяна Ивановна это человек, у которого чувство юмора отсутствует как таковое. Как аппендицит допустим. Вот аппендицит, он либо есть, либо нет. Вот так чувство юмора у Татьяны Ивановны. Как ты лицо не делай, его нет, и всё. Без промежуточных вариантов.

Через незнание этого простого факта по первости случались всякие неприятности, и даже бывали жертвы.
Вот к примеру Джек.
Была у Татьяны Ивановны такая собака, овчарка Джек. Тоже без чувства юмора, кстати. Потом подох, к счастью. Почему к счастью? Потому что если есть на небесах собачачий рай, то Джек туда попал прямым ходом, без лимита и вне очереди. Для этага ему достаточно было просто сказать, - я от Татьяны Ивановны. И всё.

Короче, пришел как-то с рыбалки, сижу на кухне обедаю.
Дома трое, я, Татьяна Ивановна, и Джек.
Я значит обедаю, Татьяна Ивановна у плиты, а Джек в прихожей. Тоже кушает, за компанию. Не столько голодный, сколько боится, как бы я тарелки не поменял. Потому что еда у нас в принципе одна и та же, но мяса у него в тарелке значительно больше. Почему-то. Причем всегда!
Ну вот, сидим, едим, и Джек при этом ещё так иногда почесывается. И видно Татьяне Ивановне за это его некультурное поведение во время приёма пищи, за почесывания эти, стало неловко.
И она говорит.
- Ой, что уж я только не делала с этими блохами. И одно лекарство покупала, и другое... Ничего не помогает! Чешется и чешется.
Я говорю.
- Татьяна Ивановна, да побойтесь бога! Какие лекарства?! Это ж всё надувалово форменное!
- Да? А как же?...
- Да просто! Берёте пылесос...
- Ой, да ладно! - машет рукой Татьяна Ивановна, и так на всякий случай хихикает. Вот как шкет как раз намедни, когда я про проволоку сказал.
- Ну, смейтесь, смейтесь. И носите деньги шарлатанам. Вы видели, что бы Сёма чесался?
- Нет... Не видела!
- Вот! А шерсть-то ведь у Семёна не чета вашему кабыздоху. А?
Татьяна Ивановна делает заинтересованное лицо. Семёну она доверяет значительно больше чем мне. И небеспочвенно. Чувство юмора у них примерно вровень потому что, понятно совершенно.
- Ну-ну?... - говорит с надеждой она.
Тут я понимаю, что крючок уже за губой, можно подсекать и спокойно вываживать. И я, дохлёбывая суп, неспеша, с чувством собственного достоинства и соответствующими паузами, делюсь секретами собаководства.
- Ну что? Пылесос на полную мощность и вперед. Утром, вечером, и после прогулки. Вот тут и вот тут особенно тщательно. Три дня - и ни одной блохи. Главное - мешок от пылесборника после каждой процедуры не забывайте чистить. Только вы когда мешок будете вытряхивать, вы его сразу не трясите, а дайте полежать. Что б блохи повыскакивали. А то они на вас все перепрыгнут, и вы их обратно принесёте.

Хорошо что мы на следующий день уехали, и дальнейшее я знаю только из рассказов деда. Рассказывая, дед пересыпал эмоциональную речь матюками как пельмени перцем. Так что я уж своими словами.
Поначалу Джек огрызался и пытался укусить. Сперва щётку, потом хозяйку. Но против Татьяны Ивановны с пылесосом даже бенгальский тигр - козявочка. Загнанный в угол Джек скулил, визжал, и писался. За работающим на предельной мощности аппаратом ничего этого слышно не было. Дед на время экзекуции просто затыкал уши и громко матерясь убегал в гараж. Закончилось это всё внезапно на третий день. Оставшись дома один, Джек проник в спальню, где под кроватью хранилось орудие пыток, и... От шланга не осталось ничего. От шнура только вилка. Покорёженные останки щёток валялись по всей комнате. Пылесос как таковой больше не существовал. А Джек ещё неделю срал пластмассовыми ошмётками. Странно, но и блохи у него тем не менее пропали тоже! Видимо кровь собачачья от пыток пылесосом испортилась настолько, что уже стала непригодна в пищу.

Поймите меня правильно, я такой развязки никак не ожидал. Дело в том что флегматичный Сёма на пылесос реагировал совсем по другому. Едва заслышав жужжание он разваливался на ковре и оттопыривал брюхо, переворачиваясь под щёткой как шашлык на шампуре. Ему эта процедура весьма нравилась. Что бы пропылесосить комнату его приходилось пиздюлями удалять на кухню. Так что никакога злога умысла я не имел. Шутка и шутка. Кто ж знал, что Джек окажется таким нервным пестицыдом?
Пылесос мы им конечно потом откупили, не вопрос. Но шрам в душе Татьяны Ивановны, как говорится, остался на всю жизнь.
Теперь, надеюсь, вы хоть чуть-чуть понимаете, почему меня так волнует наличие чувства юмора у ребёнка? При такой-то наследственности.

Дошли до клиники.
В кабинете две бабули. Ну, дамы явно пенсионного возраста, врач и медсестра.
Понятно, молодёжь-то вся разбежалась по платным клиникам. Интересно, эти доработают, кто останется?
Сдал я им шкета, говорю.
- Можно я это... в коридоре подожду?
- А что так?
- Да у меня это...
- Что "ЭТО"? - сурово глядя поверх очков, спрашивает одна, оторвавшись от заполнения карточки.
- Это... как его... абстинентный синдром! - говорю я с умным видом первый попавшийся на язык медицинский термин. - Мутит меня короче от ваших машинок.
- А! - уважительно глядя и мягчея лицом понимающе кивает та. - Абстинентный, это понятно. Это конечно! Посидите в коридоре тогда. Вам может таблеточку? Чувствуете-то себя как?
Люди с абстинентным синдромом, я давно заметил, особенно которые знают и могут членораздельно произнести этот термин, почему-то пользуются у медработников пожилого возраста пониманием и сочувствием.
- Нет, спасибо! - говорю я и шмыгаю за дверь.

Через семь минут мне вернули шкета в целости и сохранности, и даже со всеми зубами.
- Вы чему, папаша, ребёнка учите! - закричала на меня доктор, держа шкета за плечо.
- А что такое? - удивился я.
- Какая ещё к чёртовой ...ри медная проволока?
- Я пошутил. - сказал я смирно, сделав виноватое лицо.
- "Пошутиил" он! Знаем мы таких шутников! Приводит папаша ребёночка, а у него все резцы сколоты. Спрашиваем - что такое? А он - А! Это я папке пиво открываю, когда мы футбол смотрим!
- Я пиво не пью. - говорю.
- Глядите мне! - грозит доктор пальцем. - Зубы у мальчика очень хорошие, такие зубы надо беречь.
- Спасибо, будем беречь.

Когда мы миновали охранника, бросили в пепельницу бахилы, и вышли наконец на свежий воздух, я взял шкета за шкирку, хорошенько встряхнул, и с угрозой спросил.
- Ты зачем, свинья мелкая, бабушке-доктору про проволоку сказал, а?
Шкет ничего не ответил, а морда его расплылась в широкой довольной улыбке, и в проёме между двух резцов показалась аккуратная дырочка.
- Цыкать тебе надо научиться.
- Цыкать - это как?
- Дома покажу. Только матери не говори.
- Не скажу.

Не скажет. Сказал "не скажу", и не скажет. Да он и так бы не сказал. Из него лишнего слова не выдавишь. От кого ему досталась скрытная натура, я до конца ещё не выяснил. Возможно, от покойной прабабушки Нины. Будем разбираться, время есть.

Настоящий мужчина должен сделать в жизни четыре вещи, - посадить дерево, вырастить сына, построить дом, и свинтить 8 марта на рыбалку.
Ну, или хотя бы попытаться.
Если не удалось, то можно попробовать выключить мобильный, телевизор, радио, интернет, и забиться головой под подушку.
И лежать там тихо, весь день, не отсвечивая. Вполне возможно - пронесёт.
Это если ты один. Если не один, то первое, что ты услышишь вместо доброго утра будет - "Ты маму с праздником уже поздравил?"

И понеслось.
Мама. Четыре сестры. Это родные (да, я вырос в малиннике). Полдюжины двоюродных.
Дюжина племянниц, включая внучатых. Шесть тёток, крёстная. Две крестницы.
Четыре бывших жены. Официальных. Три неофициальных, но особо памятных.
Три любимые тёщи, две так себе, и одна "штоп ты сдох, окоянный!"
Просто так подруги, которые до гроба и в доску.
Бывшие коллеги, нынешние коллеги, клиенты "которых нельзя не поздравить".
Так считай день и прошел.

Поэтому если есть возможность слинять с утра на рыбалку, особенно если "вне зоны доступа", то лучше способа провести "этот день" вряд ли и придумаешь.
Вот у меня приятель, Юрик.
Как восьмое марта, так он заранее уже готовится. Опарыши, прикормка, мотыль, мормышки, валенки, палатка.
Другие мечутся, конфеты/букеты, подарки/тортики, дураки дураками. А Юрик знай сидит да ледобур натачивает.
И восьмого, с утра пораньше, на цыпочках, пока все лохи спят в обнимку с букетами, он - вжик! Только его и видели.
Благо водохранилище прямо под тёщиным балконом.
И когда тёплая со сна супруга только начинает потягиваться под одеялом, Юрик уже три места поменял, и сидит среди таких же как он счастливчиков.
Красота!

Конечно по возвращению скандал. А как же?
Но скандал не 8 марта. Его пережить значительно проще, скандал дело ведь привычное. Скандал такой же атрибут здоровой семейной жизни как сковородка.
Вот значит такую мазу Юрик однажды придумал себе на 8 марта, и по мере возможности пользовался.
Ну а если не удалось, ходи целый день как дурак на цырлах и изображай примерного любящего мужа.
Удавалось не всегда. Тем более что постепенно супруга оценила особую страсть Юрика к подлёдному лову именно в этот светлый праздник, и стала принимать превентивные меры.
То удочки накануне спрячет, то коробушку, то единственные ватные штаны ножницами порежет, то в валенки ведро воды выльет.
Ну, её кто осудит? Каждая женщина за своё счастье как может, так ведь и борется.

И вот однажды, как-то раз, 8 марта, преодолев все препоны и рогатки Юрик умудрился всё таки улизнуть на рыбалку.
Сидит значит весь довольный такой, среди тких же счастливчиков, и не подозревает, что судьба уже кинула на его голову кости.
Беда случилась, когда его любимая супруга, проснувшись с утра, собралась в магазин и случайно захлопнула дверь.
Другие ключи были только у Юрика.
Почертыхавшись, послушав в трубку "абонент временно недоступен", она пошла его искать.
Благо идти было всего ничего, дамбу перешел, и вот оно, как на ладони.
Но проблема же не в этом. Проблема совсем в другом.
Если вам не доводилось видеть, что представляет из себя рыбное место водохранилища в хороший день, то как вам объяснить?
Представьте себе пару гектаров водоёма, усыпанных палатками и просто рыболовами так, что льда не видно.
Как там найти человека, если ты даже цвет палатки не очень отчетливо помнишь?
Ну, можно конечно встать на краю и попробовать покричать, как в лесу. Вопрос, долго ли тебе дадут этим заниматься, это всётки рыбалка, а не грибы.
Поэтому она кричать не стала, а тихонечно пошла от палатки к палатке. Тем более вспомнила, что палатка у Юрика вроде как желтая.
И вот идёт она значит, остановится у очередной палатки, по куполу тихонько постучит, и позовёт негромко - "Юуурииик!"

Тут надо сказать следующее. Вы удивитесь, но 8 марта мужики на рыбалке не столько рыбачат, сколько отмечают этот самый международный женский день.
Может конечно они отмечают не столько сам праздник, сколько то, как ловко они от него свинтили. Но пьют всё равно исключительно за дам. И даже предпринимают попытки пить стоя, сколько позволит купол палатки.
Милые дамы, вы себе даже не представляете, как и насколько сильно мы вас любим в ваше отсутствие.

И вот значит, к примеру. Сидят рыбаки в палаточке, отложили удочки, и среди белого безмолвия, в чисто мужской компании, среди сотен и сотен таких же палаток, поднимают тост за здоровье милых дам. И тут им сверху по куполу - тук-тук-тук. И нежный женский голос интимно - "Юуууурииик!" С надеждой. Как поведут себя нормальные мужики в такой ситуации?
Ну конечно! Они с изумлением бросают своё занятие, выползают из палатки, и начинают традиционный танец "Дееееушка! С прааааздником! Не присоединитесь ли на се_буквально_кундочку к нашему скромному застолью!"
И настойчиво тащат в палатку. С самыми что ни на есть чистыми намереньями. По пути выясняя, что завело прекрасную принцессу в эту обитель мужской скорби и мотыля.

И дальше всё повторяется с досадным постоянством.
- Тук-тук-тук! Юуууриик!
- Дееееушка! С прааааздником! Не присоединитесь ли на се_буквально_кундочку к нашему с-с-скромному за-за-столью!

Правды ради надо добавить, что досада от навязчивых приглашений коменсировалась таким количеством поздравлений, пожеланий, и комплиментов, какое среднестатистическая дама не слышит и за год. А то и за всю жизнь.
Ну кто ж устоит?
Да и люди кругом были безопасные, чаще всего хоть визуально но знакомые.

Короче, часа через три, когда Юрик уже стал собираться домой, он с удивлением увидел, как по направлению к нему два его бывших одноклассника ведут под руки его собственную супругу. Супруга была при этом пьяней вина, на ногах стояла весьма нетвёрдо, зато весела была сверх всякой меры. С огромным букетом цветов (откуда взялся букет выяснить так и не удалось), а два приятеля тащили за ней два здоровых мешка с рыбой - всё, чем могли одарить прекрасную незнакомку в этот светлый праздник озарённые её явлением тоже не совсем трезвые рыболовы.

После этого Юрика на рыбалку 8 марта - как отрезало. Не пойду, и всё.
Супруга же, что удивительно, напротив. Не только смирилась с этой мужниной затеей, но и стала... ну, не то что бы настаивать, но как бы намекать. Что вот мол, скоро мол восьмое марта, и наточил ли уже Юрик по такому случаю свой ледобур? И в порядке ли у него валенки и прочие атрибуты?
В результате с тех пор восьмого марта они ходят на рыбалку вместе.

Вот такая история.
А я на зимнюю рыбалку не хожу.
Так что мне с утра хошь не хошь а приходится по наезженному графику. Мама, сестры, тётки, крёстные, крестницы, жоны, подруги, .... А куда деваться?
Я и вас хотел в обед ещё поздравить. Да стал рыбу чистить, и полоснул ножом прямо по всем четырём подушечкам левой руки.
И сижу теперь как дурак одной рукой тыцкаю.
Так что начал-то я вас поздравлять ещё восьмого. Но не уложился.
Простите меня.

Но как бы там ни было.
Милые дамы! Примите мои скромные поздравления с этим весенним, пусть и прошедшим, но от этого ещё более прекрасным, праздником.
Счастья вам, и тепла.
С любовью,
ваш Ракетчик

Есть у нас в детском саду одна манюня, Анфиска, у нас шкафчики по соседству.
Ну, шкафчиками там дело не ограничивается, они ещё и спят рядышком. Короче, такие, постельно-шкафчиковые отношения.
Впрочем, речь не об этом. Не об отношениях.
Так вот, у этой манюни, у Анфиски, у неё два папы. Папа Эрик, и папа Виталик. Они водят её в сад по очереди. Она их так и называет, папа Эрик и папа Виталик.
Хорошо. Чем больше пап, тем лучше. Ведь это впрямую влияет на количество подарков. У некоторых ни одного, а у Анфиски два. Пусть.
Распределение пап по планете вообще весьма неравномерно. То густо то пусто. Очень часто так бывает, что пап два. Или ни одного. У Анфиски вот два, что ж такого?
Другое дело, что и мам у Анфиски тоже две. С одной стороны, при наличии двух пап, это вроде бы вполне нормально. А с другой стороны - весьма нетипично. Их зовут мама Света и мама Лена. Они тоже несут вахту по Анфискиной доставке наравне с папами. У них там какой-то сложный скользящий график, сутки на трое что ли. Причем если Анфискины папы резко отличаются друг от друга (один черненький, другой рыжий), и не вызывают проблем с идентификацией, то Анфискины мамы похожи как две капли воды, и я до сих пор теряюсь, кто сегодня дежурная мама, пока Анфиска не назовёт по имени.
Но всё таки чаще всего в сад Анфиску приводит бабушка. Не пугайтесь, бабушка всё время одна и та же. Хотя при том количестве родителей, которым господь наделил Анфиску, количество бабушек и дедушек я даже представить реально не берусь.
А реже всего Анфиску приводит дядя Серёжа. Дядя Серёжа это то ли друг, то ли водитель одного из пап. Кого конкретно я не знаю. Друговодитель - говорит Анфиска. Дядя Серёжа большой молчун. За все годы я не слышал от дяди Серёжи ни единого слова. С Анфиской он общается головой и ушами. Здоровается при встрече всем телом. Однажды он вернулся, что бы отдать забытую Анфиской игрушку. Встал в дверях группы. Ну, наконец-то, - подумал я. Вот сейчас дядя Серёжа произнесёт своё первое слово. И что он сделал? Он взял и громко хлопнул в ладоши. Все дети включая Анфиску конечно тут же обернулись.
При этом он точно не немой. Я однажды прекрасно слышал, как он материт водителя машины, перекрывшей ему выезд.

К такому количеству анфискиных близких родственников все давно привыкли, никаких проблем.
Впрочем, нет. Один раз было. Когда нам в группу пришла новая воспитательница, Анна Борисовна. Её так долго искали, так обрадовались когда нашли, что про количество Анфискиных родителей на радостях сообщить просто забыли. И вот мы в течение двух недель с удовольствием наблюдали, как постепенно вытягивается её лицо при появлении каждого нового Анфискиного папы или мамы. Когда вечером Анфиску забрала мама Лена, а с утра приводил дядя Серёжа, у Анны Борисовны начинал дёргаться левый глаз. (Потом ничего, прошло)

Короче, вот так.
Врочем, речь не о мамах и папах всё таки, а речь про Анфиску.
Вот есть знаете, такое выражение, - хвост виляет собакой.
Так вот, этот хвост, Анфиска, она не просто виляет собакой. Нет. Она над этой "собакой" всячески издевается, измывается, мотает нервы, помыкает, и гнусно глумится.
Эта маленькая козявка прекрасно владеет всеми приёмами самого мерзкого манипулирования.
Видимо, при всём кажущемся благополучии отношений, за внимание Анфиски между семьями идёт скрытая конкуренция. И она этим прекрасно пользуется.
Одевает её к примеру мама Лена, и тут Анфиска возмущенно кричит.
- Зачем ты шарфик под куртку завязала!!! Мама Света мне всегда завязывает сверху! Иначе я могу легко простудиться!
Глаза у мамы Лены делаются большими и испуганными, и она начинает судорожно перевязывать шарфик. Дальше с мамой Леной можно делать что угодно, она полностью деморализована. Я, наблюдая это, прекрасно знаю, что, во-первых, Анфиске глубоко наплевать как повязан у неё шарфик. А во-вторых отлично помню, что точно то же самое она вчера выговаривала маме Свете.
Или к примеру повязывает ей папа Виталик с утра бантики. Пыхтит и потеет, пытаясь ладошками каждая с анфискину голову справиться с тонкой паутиной волос и лент.
- Голубой слева, розовый справа! - радостно глумится Анфиска дождавшись, когда бантики будут наконец завязаны. - А ты как завязал?! Перевязывай давай! Что ты копаешься? Папа Эрик знаешь как бантики завязывает? Вжик, и всё! И курточку он вешает вон на тот крючек, а не на этот! Ты что бестолковый какой?
Папа Виталик скукоживается и начинает суетиться. У него дрожат руки и подбородок, на него неприятно смотреть. Да я и не смотрю. Я когда наблюдаю все эти Анфискины прыжки и ужимки, у меня начинают чесаться руки. Маленькое чудовище. Я просто не представляю, как можно такое терпеть. Будь моя воля, эта шмакодявка на третий день ходила бы строем и честь отдавала. Уж что-что, а ставить на место маленьких мерзких промокашек меня хлебом не корми, только дай.
Заканчивается издевательство обычно всегда одинаково. Появляется Нина Пална.
- Анфиска?! Ну ты у меня допляшешься, коза-дереза! Ну-ка живо в группу!
Анфиска поджимает хвост и вся спесь слетает с неё как зонтики с одуванчика. У Нины Палны не забалуешь.
У нас сменилось много воспитателей, но нянечка Нина Пална незыблема, как новый год. Нина Пална долго ни с кем не цацкается. Её боятся все. У неё даже кашу с комочками и рыбный суп все съедают с удовольствием и до дна (все-все, включая, мне кажется, даже заведущую детсадом). Для Анфискиных многочисленных родителей появление Нин Палны как спасательный круг для тонущего. Они облегченно вздыхают и утирают пот со лба. Я думаю в душе они Нину Палну просто боготворят. Не знаю, что они без неё дома делают, как справляются с этим маленьким монстром.

Вот значит такие пироги с котятами. Такая вот есть у шкета любопытная подруга.
А тут, перед новым годом как раз, собрались мы на новогоднее представление, в ледовый дворец.
Для компании позвали с собой приятеля, Генку. Что б не скучно. Договорились с его родителями.
Ну, всё обсудили, и я как раз должен был ехать за билетами. И вдруг шпана говорит - а давай Анфиска с нами тоже пойдёт?
- Нет!!! - быстро сказал я. - Нет, ни в коем случае!
Шпана расстроился. То есть он ничего конечно не сказал, нет так нет. Но огорчился.
Я не люблю, когда шпана огорчается. Точнее как? Больше всего в жизни я не люблю, когда шпана огорчается.
И я подумал. Да, может быть я недостаточно мужественный, и даже где-то малодушный человек. Но я пожил, хлебнул всякого, я служил в армии в конце концов, стоял в тридцатиградусный мороз на плацу, и однажды меня даже взаправду убили. Неужели я на самом деле боюсь остаться на три часа с какой-то пигалицей? Это ведь стыдно.
И я сказал - черт с тобой. Пусть будет Анфиска!
- Ура! - закричал шкет. Это на какое-то время примирило меня с неизбежным.
Кроме того, в душе я всё таки надеялся, что кто-то из её родителей пойдёт с нами. Двое взрослых лучше чем один. Я наивный человек, воспитанный на советских принципах добра и справедливости. Не подумал, что Анфискины родители значительно моложе, и воспитаны на совсем других принципах.
- Отлично! - сказали они. - Просто здорово! Вы её из дому заберёте, или нам её куда-то привезти?
В голосе звенела неподдельная радость от возможности хоть на три часа избавиться от домашнего тиранозавра. Я понял, помощи ждать неоткуда.

Ночью, накануне представления, мне приснился кошмар. Будто я, доведённый до отчаяния Анфискиными вывертами, беру её за ручки за ножки, раскручиваю над головой, и отпускаю. Она летит над ареной стадиона, над головами зрителей, и тряпошной куклой приземляется на противоположных трибунах. "Боже! Что я наделал!"- думаю я. А в это время над ареной, на этих огромных экранах, появляется глумливая Анфискина физиономия, и из громкоговорителей на весь стадион несётся её мерзкое "Ха-ха-ха! Кто ж так кидает? Вот мама Света!..."
Проснулся я в холодном поту.
И мы стали собираться.

К стадиону Анфиску привезла мама Лена. Они стояли возле машины, и Анфиска привычно ей что-то выговаривала. По поводу своей прически, я так понял.
- У вас в машине тепло? - спросил я.
- Да нормально...
- Тогда может быть вы переоденете её тут? Там в фойе черт-те что творится. А в гардероб не пробиться совсем.
- Конечно! - сказала мама Лена и посмотрела на Анфиску.
- Я не хочу передеваться в машине! - вызывающе пискнула та и выпятила губу.
Тогда я присел и тихо сказал.
- Разве я спросил, что ты хочешь? У тебя четыре с половиной минуты. Не успеешь - поедешь домой. Всё, время пошло.
Анфиска нырнула в машину, а мама Лена стояла и смотрела на меня как на снежного человека.
- Четыре с половиной минуты. - повторил я
- Ой, извините! - спохватилась та и нырнула вслед за Анфиской.
Потом я завернул переодетого ребёнка в свою куртку, взял подмышку и оттарабанил в помещение. Представление начиналось.

Знаете что? Я повидал всяких детей. А я люблю наблюдать за различными шмакадявками.
Но послушайте! Мне ещё никогда, никогда в жизни не доводилось видеть такого послушного и спокойного ребёнка.
Она не капризничала, не гундела, и не перечила. Она ела сладкий поп-корн, хотя просила солёный. Без звука пила минералку вместо колы. Следила за мальчишками, пока я отлучался за снедью, и тихонько пересказывала мне пропущенные события на сцене. А в перерыве... Слушайте, а в перерыве, когда шпана ртутью перекатывалась по фойе, она просто прилипла как жвачка к моей ноге, и не отлепилась ни на секундочку. Чем здорово облегчила мне жизнь, ведь глаз-то только два.
Короче, это был кто угодно, только не та Анфиска, которую я знал. Которая каждое утро пилила нервы окружающим ржавым зубилом "А я ниии буууду одевать эти розовые кааалготы! Я же сказала, я буду адивать только сиииние! Неужели так трудно запомнить?!"
Мне это всё не нравилось, я ждал подвоха. Я был собран, напряжен, и готов в любой момент, при малейшей попытке попробовать на зуб мой авторитет размазать эту пигалицу парой заранее заготовленных чотких фраз.
Увы. Она не предоставила мне ни единого шанса. Не дала ни малейшего повода.

Потом она попросилась в туалет, мы шли пустыми гулкими переходами и болтали о том о сем. А когда мыли руки вдруг спросила.
- Разве у Никитки нет мамы?
- С чего ты взяла? - рассмеялся я. - Конечно есть!
- Просто она никогда не приходит в сад.
- Ну, у неё есть другие дела. Поэтому Никитку всегда вожу я.
- Хорошо ему! - вздохнула она.
- Чем же хорошо-то? - снова засмеялся я.
- Никто не ругается, кому завтра вести ребёнка в сад.
Потом глянула на меня в зеркало, подумала-подумала, и добавила.
- Меня из-за этого три раза забывали забрать. И меня забирала к себе воспитательница. Только вы никому не говорите.
- Не скажу. Ты плакала?
- Только первый раз. А потом я уже стала взрослая.

* * *
После новогодних каникул первое, что мы увидели, войдя в раздевалку, была Анфиска. Она стояла на стульчике по стойке смирно, а напротив неё, так же по стойке смирно, стоял папа Виталя с телефоном в руке.
- Готов? - спросила Анфиска.
- Готов! - ответил папа Виталя.
Тогда она звонко скомандовала.
- Четыре с половиной минуты! Время пошло! Кто не успеет, тот поедет домой!
И стала быстро-быстро раздеваться.
Печальный папа Виталя послушно втыкал в таймер.

* * *
Я вспомнил эту историю вчера, когда забирал шкета из садика.
Группа под руководством преподавателя по изо сидела и дорисовывала открытки к 23 февраля.
Потом мы одевались, и шкет сказал.
- Мне там чуть-чуть совсем осталось, танк докрасить.
- А я всё дорисовала! - похвастала Анфиска, которая крутилась поблизости.
- Ого! - сказал я. - Ты уже две открытки нарисовала?
- Почему две? - удивилась та.
- А сколько? У тебя же два папы. Тебе нужно две открытки.
Анфиска ненадолго задумалась, поджала губу, и сказала мерзким скрипучим голосом.
- Боже моооой! С вами, мужчинами, всегда таааакиее праааблееемы!